Разговор с настоящей дурой, клоунессой Полей Ладиной

Да, она сама себя так называет.

Имя Поли Ладиной — «солнца уральской клоунады» — все чаще появляется в афишах Екатеринбурга. Ее график впечатляет: в июне у Поли и ее коллег по клоунскому цеху пройдет 16 выступлений — спектаклей, лабораторий, мастер-классов на самых разных площадках города.

Кажется, что клоунада — жанр, который стал сегодня необходим всем жителям нашего города.

Редактор ПИЧ Владимир Печетов поговорил с клоунессой. Разговор получился очень личным — о семье и чувстве дома, Николае Коляде и любимых клоунских жанрах. А еще о любви к куклам, умении отдыхать и дредах, которые Поля носит без малого восемь лет.

С 2018 или 2019 года. Почти 8 лет. У меня кудрявая тетя, и у меня тоже вьются волосы. До дредов меня всю жизнь мои волосы бесили — никто же не рассказывал мне про кудрявый метод. Волосы просто пушились и всегда выглядели плохо. Когда я заплела дреды, сказала — наконец-то можно нравиться себе в зеркале.

Да? Спасибо. Иногда я думаю о том, что очень много людей узнает меня по дредам. Если я их расплету, наступит какой-то новый этап жизни.

Да. Раньше у меня вся голова была заплетена, а в 2023 году весной я подумала, что мне хочется челку. Мне расплели несколько дредов у лица, и с того момента я ношу челку.

Саша очень интровертный человек. Есть люди (я так их чувствую) которые очень заряжаются от людей. Саша более закрытый. Он пришел ко мне в клоунский кружок, и все полгода, что он занимаемся, мы не то чтобы много общались. Как-то раз мы вместе шли по улице и начали разговаривать. Я ему говорю: «Я хочу заниматься театром предмета, а у нас никто не учит этому». Он мне: «Да, я тоже хочу». «Может вместе будем заниматься?» И все. Это было в апреле, пару месяцев назад. На этой теме мы очень мощно скрепились, стали делать вместе номера, просто время вместе проводить.

Дуэт, да. Мы сделали вместе спектакль, стали проводить лаборатории, мастер-классы. Саша — ученик Коляды, он драматург по образованию. Не кукольник. Он сам начал изучать театр кукол и очень в это погрузился. Саша очень много знает. Мне даже иногда кажется, что он знает больше о куклах, чем люди, у которых есть профильное образование. Этим невозможно не восхищаться. Ты видишь, как человека прёт, и тебя тоже начинает переть. Мы соединяем клоунаду и театр кукол. На самом деле, у клоунады, театра кукол и мультипликации один отец — это пантомима. Эти жанры работают с юмором и с гротеском. Они очень родные друг другу. Поэтому я вообще не удивлена, что у нас так сложилось. Мы влюблены в похожие дела.

Когда умер Коляда, всем было тяжело. Мы очень много разговаривали про то, кто он для нас. Саша рассказывал, как он у него учился, как поступал, как Коляда в него верил. Как-то раз я говорю: «Прикольно, что Коляду назвали “солнцем уральской драматургии”. Это так красиво». Саша мне говорит: «Ты знаешь, что он себя сам так назвал? А журналисты это подхватили».

Пару недель назад Саша сказал, что мне надо себя назвать «солнце уральской клоунады». И я решила: да, я буду себя так называть. А почему я не могу? Я считаю, что я могу.

Я очень долго к этому шла. Пока что я в большой радости. Я в прайме, абсолютно точно в прайме.

Конечно, я устаю. Но я схожу в баню, — и мне полегчает. Потом кофе попью с каким-нибудь приятным человеком, — мне тоже станет чуть-чуть проще. Еще я много сплю, по 10–11 часов. И всё, круто, могу дальше разносить. Моя мама говорит, что у нас просто такой род: в нас очень много энергии. И поэтому мы можем много делать.

Да. Но в этом году только печальные поводы. Сначала умерла моя бабушка. Я приезжала на похороны, на 40 дней, на полгода, — а потом умер мой дедушка. И опять. Обычно я стараюсь приезжать раз в сезон, но сейчас не знаю, как будет дальше.

У меня там еще живут папа, тетя, сестра, дядя, друзья мои живут. Есть люди, к которым можно приезжать.

Я не знаю. Мне кажется, что нет. Я думаю, что мой дом здесь. Несколько раз я съездила на похороны к близким людям — и подумала, что я бы хотела, чтобы меня похоронили в Екатеринбурге. Но я пока не знаю. Как будто надо об этом подумать, но все-таки немножко страшно. Чуть позже, наверное. Хотя бы через пару лет. Пока неохота.

Вообще я обожаю Екат. Меня каждый раз спрашивают: «Ты планируешь переезжать в Москву или в Питер? Там, наверное, больше возможностей?» Но какие там возможности? Вот тут у меня возможности. Я всех знаю. Я могу делать все, что я хочу, потому что весь город говорит — конечно, делай. По одному звонку можно решить любой вопрос. Мне кажется, это гораздо более плодотворная почва. Кумовство, получается, — но что поделать!

Я не представляю, что переезжаю куда-то. В Москву? Что я буду там делать? Ехать постоянно в метро туда-сюда?

Дед всю жизнь говорил, что все беды — от безделья. Мне кажется, что у некоторых людей, которые хотят переехать, просто мало работы. Им надо побольше работать, и у них не будет ощущения, что им надо срочно сменить обстановку. Работайте — и все будет хорошо.

Я учусь отдыхать. Сейчас много говорят: когда лежишь, смотришь фильм или листаешь соцсети — это не отдых. Я задумалась, что такое тогда отдых. Поняла, что, когда ты занимаешься работой с людьми (а клоунада — жанр очень контактный), очень важно заниматься своим физическим состоянием. Надо всегда идти через тело.

Я учусь отдыхать телесно: гулять, спать, ходить в баню, на массаж, на свободные танцы, — делать такие вещи, в которых можно через тело выпустить все накопленное.

Бездельничать, наверное, я тоже люблю. Кто не любит эти дни, когда просыпаешься и понимаешь, что никуда не надо? Когда можно делать все, что хочешь. Завтракать тортом. Принять ванну в 11 утра. Пользоваться своей свободой воли на 100 процентов.

Как только я начала постоянно играть спектакли, я поняла, почему, например, у музыкантов такие гонорары за концерт. Раньше думаешь: ты полтора часа попел песни, которые написал три года назад. Почему у тебя такой гонорар? Теперь мне вообще все понятно. Нет вопросов. Мы должны зарабатывать много денег.

Нет, вообще артистов в семье у меня нет.

Мне кажется, мы все задаемся вопросом, почему мы выбираем в жизни это, а не что-то другое. Я и до смерти бабушки с дедушкой интересовалась, откуда во мне все идет. Много листала семейных альбомов. На мой взгляд, моя бабушка всю жизнь хотела быть артисткой. Просто у неё не получилось: может, она жила не в то время, может быть, в себя не верила. Она всю жизнь работала воспитательницей. Я смотрю её альбомы: у нее очень много фотографий, где на утренниках она и Баба Яга, и Снегурочка, — и она все эти фотографии хранила. Бабушка любила петь. На каждом семейном застолье она всегда пела. Я предполагаю, что я стала артисткой, потому что во мне есть бабушкина мечта и желание.

Театральное.

Да, я закончила екатеринбургский театральный. Но училась на продюсерском факультете, я не актриса по образованию. Я директор, начальничек. Человечек, который считает деньги.

Надо отдать должное: деньги я и правда хорошо умею считать. Мне кажется, что зарабатывать деньги тоже умею. Я четко вижу места и возможности, где могу заработать денег — не навариться, а предложить миру какое-то решение.

Нет. У меня есть мои любимые друзья из театра, который называется «Театр имени Которого нельзя называть». Они из Санкт-Петербурга и занимаются клоунадой лет 10 или 15. Много, короче! Они учились у европейских и американских мастеров клоунады, в том числе у прекрасного клоуна Джанго Эдвардса. Я считаю, что он тоже мой учитель, — но не напрямую, лично я у него не училась. Только у его учеников. Я обожаю Джанго Эдвардса, очень люблю его номера.

Когда он был жив, в Европе у него было объединение — Институт Новой Клоунады. Туда ты приезжаешь учиться на два месяца, и каждую неделю у вас проходит клоунское кабаре: клоун готовит номер, репетирует, и его надо сразу показать людям — клоунада без публики невозможна. Нельзя стать клоуном у себя в комнате. Тебе нужно тренировать навыки импровизации, навыки реакции, общения с людьми, постоянного зрительного контакта. Клоуны смотрят прямо в глаза; они реагируют на людей, а люди реагируют на них.

Кабаре — это обязательный формат. Ты приходишь учиться в Институт Новой Клоунады и стопудово участвуешь во всех кабаре. За два месяца ты играешь в 8 кабаре. Номер может кочевать из кабаре в кабаре, ты можешь его доделывать, переделывать, но также ты можешь бесконечно показывать новые номера.

Всегда нужно проверять свои идеи. Ты придумал номер и тебе кажется, что с ним все понятно. Но его обязательно нужно сыграть, чтобы понять: люди его поймут или нет?

Ребята из Питера, которые учились у Джанго, взяли себе этот формат. У них в «Театре Которого» есть Клоунская Академия Которого. Занятия проходят, как в универе: три раза в неделю приходишь, у тебя мастерство, вы по три часа что-то хреначите, номера делаете. По понедельникам жонглирование, по четвергам пантомима; полноценный учебный процесс. Раз в месяц у них проходили кабаре.

Когда-то я приезжала в Которого, тусовалась с ребятами. Говорю: я не могу у вас в Академии учиться, потому что для этого надо жить в Питере. Давайте я к вам приеду на два месяца. И Дима Казенас, главный в Котором, говорит: приезжай, возьмешь за два месяца все, что сможешь. С тех пор я шучу, что в Клоунской Академии я училась на заочке.

Кабаре — это куча клоунов, все со своими номерами, абсолютно разными. Клоуны работают три часа кряду. Продают билеты. Люди приходят, все рады — большой праздник, круто! Еще можно делать тематические кабаре. Меня так это впечатлило: и как формат образовательной деятельности, и как шоу, и как личная практика.

Дима Казенас всю жизнь говорит: чтобы научиться выступать, нужно выступать. Я поучилась, вернулась в Екатеринбург. Чтобы вписаться в чей-то условный квартирник — мне же надо людям объяснять, кто я и что я делаю. Я так не хочу. Тогда я решила, что я сделаю свой клоунский кружок и стану преподавателем, который сам не до конца понимает предмет, который он преподает. Буду учиться вместе с людьми, которые ко мне придут.

Первый набор был в 2024 году. На тот момент кружок был бесплатным, потому что я сотрудничала с ГЦСИ. Было очень тяжело. Когда люди не платят за занятия, у них такое отношение: хочу — приду, хочу — не приду. Но формат кабаре реально работал, и мы сделали два кабаре. Помню, что в первый раз я думала: жесть... Мало того, что я сама не умею выступать, еще собираю какое-то шоу и зову людей. На первое кабаре к нам пришло 70 человек. Была зима, было жутко душно. Людям не хватало места. Кабаре шло два часа, но никто не ушел — вообще никто. Потом люди выходили, благодарили меня, обнимали, целовали. Значит, надо дальше делать.

В прошлом году осенью я сделала второй набор кружка. Теперь люди ходят ко мне за деньги, и кабаре мы делаем тоже за деньги. И к нам по-прежнему приходит 70 человек, только теперь они платят за билет. За 7 месяцев занятий мы выступили 6 раз — это много.

За три года, что я занимаюсь клоунадой, я поняла, что становлюсь мастером короткого формата. Я теперь очень быстро вижу потенциал клоунского номера и понимаю, как сделать его ещё лучше.

Мне так нравится формат кабаре, что мы с Сашкой Султановым решили, что надо делать еще кукольное кабаре — театр кукол, которых мы сделаем сами. Мы весь бар «Самоцвет» к нам подключили. Саша Елсаков будет нашим конферансье — тоже со своей куклой. Главный барик (бармен — прим. ред.), Лёха Лискевич, пришел учиться к нам на кукольное кабаре и тоже будет выступать. Он посмотрел прошлый показ и очень впечатлился. Сказал: это так круто, хочу к вам. Я скинула ему анонс кукольного кабаре и, честно говоря, думала, что он раздул. Но нет, он с нами.

Почти. Кукла будет одета в рубашечку, с прической, с микрофоном. У нее механика такая, что открывается рот и можно водить одной рукой: поздороваться с людьми, как-то ей управлять. Вторая рука пришита.

Я мечтаю, что однажды сделаю большое кабаре. Знаешь, прям, чтобы у меня были живые музыканты, куклы разные, вокалисты, красивые женщины в пайетках, красивые мужчины в бабочках.

Ты же наденешь пайетки, скажи?

Еще хочу, чтобы были клоуны, артисты, кукольники, — все! Огромный такой праздник в каком-нибудь красивом месте. Как в кабаре 20-х, чтобы все сидели за столами, пили шампанское, ели еду, аплодировали. Хочется такой атмосферы. Бурлеск-шоу в Москве и в Питере — роскошества подобного уровня. Но и билеты туда стоят по 10 тысяч.

Я люблю, чтобы было очень весело и минимально пафосно. У нас ребята сказали, что они делают спектакли под девизом «ИЗГИП» — из сам знаешь чего и палок. Я подумала, что это в общем-то укладывается в концепцию, которой я руковожусь.

Гигантский чемодан.

Широкие штаны.

Даже не знаю, что выбрать. Наверное, дреды!

Последнее время грустный клоун — какая-то такая эстетика.

Ты знаешь мой любимый анекдот — но ты же не сможешь вставить его в материал.

Давай я расскажу такую историю. Было время, когда я играла в КВН, лет десять назад. Там было отделение, где нужно было придумывать словесные шутки и говорить их в микрофон. Одна из них запомнилась мне на всю жизнь: Свитер-наркоман колется.