Кончена битва — я всех победила!
В конце 70-х годов XIX века Модест Мусоргский теряет много близких друзей. Боль этих утрат он переживает, напрямую обратившись к смерти — бездарной дуре, которая косит, не рассуждая, есть ли надобность в ее проклятом визите. Мусоргский задумывает написать целый вокальный цикл о смерти.
Слушать на Яндекс Музыке
Слушать на Яндекс Музыке
Модест Мусоргский
Цикл «Песни и пляски смерти» возник под влиянием Владимира Стасова, музыкального критика и идейного вдохновителя композиторского объединения «Могучая кучка», членом которой в то время был и Модест Мусоргский. Как и другие кучкисты, Стасов был увлечен «Пляской смерти» венгерского композитора Ференца Листа и всячески продвигал Мусоргскому идею написания Русской пляски смерти. Он предлагал композитору образы, отталкиваясь от которых Мусоргский находил вдохновение для доработки цикла и создания своих образов.
Еще на композитора значительно повлияли смерти близких людей, преследовавшие его всю первую половину 1870-х годов. Например, смерть художника Виктора Гартмана — мы знаем его как автора рисунков, давших начало «Картинкам с выставки» Мусоргского.
Еще на композитора значительно повлияли смерти близких людей, преследовавшие его всю первую половину 1870-х годов. Например, смерть художника Виктора Гартмана — мы знаем его как автора рисунков, давших начало «Картинкам с выставки» Мусоргского.
Арсений Голенищев-Кутузов
Цикл был издан в 1877 году. В него вошли 4 песни — это не конечное число, задуманное Модестом Мусоргским. Вместе с поэтом Арсением Голенищевым-Кутузовым они планировали написать гораздо больше песен, но дружбу и сотворчество прервала женитьба поэта.
Колыбельная
Серенада
Трепак
Полководец
Колыбельная
Серенада
Трепак
Полководец
Модест Мусоргский — студент Школы гвардейских подпрапорщиков
Поиски единства в представлении смерти привели Мусоргского к идее масштабирования — цикл разворачивается от смерти одного человека, младенца в «Колыбельной», к смерти сразу множества людей в батальном «Полководце». Другая идея цикла — композитор показывает нам «спектр» смерти и анализирует самые распространенные причины и «виды» смерти своего времени: младенческая смерть, смерть от болезни, смерть от зависимостей (пьянства) и смерть на войне.
Этой идеей руководствуется композитор, когда присваивает каждой песне определенный жанр, и три из них фигурируют в названиях: колыбельная, серенада, трепак. В четвертой, «Полководце», одновременно скрываются гимн и марш.
В начале каждой песни слово держит рассказчик — его тон во всех песнях, кроме последней, очень отстраненный, вдумчивый и тихий. Он — свидетель всего, что происходит, и это вызывает его страдания. Рассказчик не принимает участия в действии, он только экспонирует слушателям, что будет происходить дальше. Его партия — мелодизированный речитатив, часто застывающий на одной ноте.
Цикл открывается с небольшого фортепианного вступления в «Колыбельной», затем в музыкальную ткань вплетается голос рассказчика. В песне есть два персонажа: мать, качающая больного ребенка, и смерть, за ним пришедшая. Это диалог (в нем явно считывается отсылка на «Лесного царя» Шуберта), в котором мать отрывистыми интонациями умоляет смерть уйти. Смерть спокойно убеждает ее в том, что ее присутствие необходимо. Мать сопротивляется — но в конечном итоге смерть забирает ребенка. Рефреном песни, конечно, выступает сползающая вниз интонация в партии смерти: «баюшки-баю». И это баюшки совсем невеселое.
Этой идеей руководствуется композитор, когда присваивает каждой песне определенный жанр, и три из них фигурируют в названиях: колыбельная, серенада, трепак. В четвертой, «Полководце», одновременно скрываются гимн и марш.
В начале каждой песни слово держит рассказчик — его тон во всех песнях, кроме последней, очень отстраненный, вдумчивый и тихий. Он — свидетель всего, что происходит, и это вызывает его страдания. Рассказчик не принимает участия в действии, он только экспонирует слушателям, что будет происходить дальше. Его партия — мелодизированный речитатив, часто застывающий на одной ноте.
Цикл открывается с небольшого фортепианного вступления в «Колыбельной», затем в музыкальную ткань вплетается голос рассказчика. В песне есть два персонажа: мать, качающая больного ребенка, и смерть, за ним пришедшая. Это диалог (в нем явно считывается отсылка на «Лесного царя» Шуберта), в котором мать отрывистыми интонациями умоляет смерть уйти. Смерть спокойно убеждает ее в том, что ее присутствие необходимо. Мать сопротивляется — но в конечном итоге смерть забирает ребенка. Рефреном песни, конечно, выступает сползающая вниз интонация в партии смерти: «баюшки-баю». И это баюшки совсем невеселое.
...Во второй песне цикла, «Серенада», два раздела. В первом создается образ девушки, больной чахоткой; это хрупкие, воздушные интонации. Их вносит рассказчик. Второй раздел — собственно, серенада, появление смерти под балконом больной. Партия фортепиано воссоздает гитарный аккомпанемент, очень выверенный, метрически ровный, стройный. Смерть в образе рыцаря приходит за девушкой, воспевает ее красоту, в каком-то смысле отвлекая от болезни. Смерть восклицает в конце песни «Ты моя!» — и забирает девушку.
Лес да поляны. Безлюдье кругом.
Вьюга и плачет, и стонет,
Чудится, будто во мраке ночном
Злая кого-то хоронит — так поет рассказчик в начале третьей песни, «Трепак». В ночном зимнем лесу смерть находит пьяненького старичка и убаюкивает его, укладывая спать на снежную постель. В песне тоже есть несколько важных музыкальных разделов: после речитатива рассказчика в нижнем регистре фортепиано появляется чеканная басовая партия, и начинается трепак — искаженный, ироничный, злой танец. Смерть с пьяненьким пляшет вдвоем трепака, поет ему песню, пока трепак не перерастает в настоящую метель. Затем неожиданно вьюга сменяется ласковой мелодией, в которой смерть поет старичку о лете и наступившем покое. Теперь лишь изредка, налетом возвращается тема трепака. Мужичок перестает сопротивляться и засыпает.
Последняя песня, «Полководец», начинается с яростного натиска фортепиано и громких слов: Грохочет битва. Блещут брони, орудья жадные ревут. Сражения идут до полуночи, пока не появляется полководец — смерть, призывающая восстать всех павших на войне. Здесь она предстает в своем истинном обличии и в настоящей силе:
Кончена битва — я всех победила!
Все предо мной вы склонились, бойцы.
Жизнь вас поссорила — я помирила.
Дружно вставайте на смотр, мертвецы!...
Лес да поляны. Безлюдье кругом.
Вьюга и плачет, и стонет,
Чудится, будто во мраке ночном
Злая кого-то хоронит — так поет рассказчик в начале третьей песни, «Трепак». В ночном зимнем лесу смерть находит пьяненького старичка и убаюкивает его, укладывая спать на снежную постель. В песне тоже есть несколько важных музыкальных разделов: после речитатива рассказчика в нижнем регистре фортепиано появляется чеканная басовая партия, и начинается трепак — искаженный, ироничный, злой танец. Смерть с пьяненьким пляшет вдвоем трепака, поет ему песню, пока трепак не перерастает в настоящую метель. Затем неожиданно вьюга сменяется ласковой мелодией, в которой смерть поет старичку о лете и наступившем покое. Теперь лишь изредка, налетом возвращается тема трепака. Мужичок перестает сопротивляться и засыпает.
Последняя песня, «Полководец», начинается с яростного натиска фортепиано и громких слов: Грохочет битва. Блещут брони, орудья жадные ревут. Сражения идут до полуночи, пока не появляется полководец — смерть, призывающая восстать всех павших на войне. Здесь она предстает в своем истинном обличии и в настоящей силе:
Кончена битва — я всех победила!
Все предо мной вы склонились, бойцы.
Жизнь вас поссорила — я помирила.
Дружно вставайте на смотр, мертвецы!...
Модест Мусоргский, портрет Ильи Репина
При всей своей ненависти к смерти, в цикле Мусоргский представляет ее совсем не злой. Приходя, смерть успокаивает и убаюкивает, усыпляет и приносит освобождение. Но это и не добрый образ. Смерть у Мусоргского — неотъемлемая часть природы, неизбежная и неотступная.
Цикл крайне сложен для исполнения — он требует безупречных актерской и вокальной подготовки, высокой скоординированности между пианистом и певцом, большой эмоциональности. Всеми этими качествами обладал Евгений Нестеренко, советский бас, интерпретацию которого мы и предлагаем послушать. В альбоме, который выпустила фирма «Мелодия», кроме «Песен» Евгений Нестеренко записал вокальные миниатюры, сатирическую вокальную сюиту «Раёк» и вокальный цикл «Без солнца». Сопровождал его в записях пианист Владимир Крайнев.
Пляской тяжелою землю сырую
Я притопчу, чтобы сень гробовую
Кости покинуть вовек не могли,
Чтоб никогда вам не встать из земли.
#культура
Цикл крайне сложен для исполнения — он требует безупречных актерской и вокальной подготовки, высокой скоординированности между пианистом и певцом, большой эмоциональности. Всеми этими качествами обладал Евгений Нестеренко, советский бас, интерпретацию которого мы и предлагаем послушать. В альбоме, который выпустила фирма «Мелодия», кроме «Песен» Евгений Нестеренко записал вокальные миниатюры, сатирическую вокальную сюиту «Раёк» и вокальный цикл «Без солнца». Сопровождал его в записях пианист Владимир Крайнев.
Пляской тяжелою землю сырую
Я притопчу, чтобы сень гробовую
Кости покинуть вовек не могли,
Чтоб никогда вам не встать из земли.
#культура
