Иван Мохнаткин — штатный фотограф театра «Урал Опера Балет», в недавнем прошлом — артист кордебалета театра. Его фотографии вы могли видеть везде: на сайте и в соцсетях театра, в пресс-релизах и на афишах, в буклетах и рекламных материалах.
Съемка спектаклей, особенно музыкального театра, — это очень непростое дело. Все акценты, перемены позировок и декораций упираются в музыку. К тому же, необходимо знать балетную и оперную эстетику, подстраиваться под особенности театрального света; в идеале — знать специфические приметы разных артистов.
Ко Дню театра, который отмечается 27 марта, редакция ПИЧ поговорила с Иваном о его фотографическом кредо, вхождении в профессию и любимых спектаклях.
Съемка спектаклей, особенно музыкального театра, — это очень непростое дело. Все акценты, перемены позировок и декораций упираются в музыку. К тому же, необходимо знать балетную и оперную эстетику, подстраиваться под особенности театрального света; в идеале — знать специфические приметы разных артистов.
Ко Дню театра, который отмечается 27 марта, редакция ПИЧ поговорила с Иваном о его фотографическом кредо, вхождении в профессию и любимых спектаклях.
Давно ли ты снимаешь, Ваня?
Для театра я снимаю четвертый сезон, с осени 2022 года. До этого еще два года я пробовал снимать на добровольных началах. Были балетные премьеры — я снимал и отдавал фотки артистам.
До 22-го года профессиональной съемкой я не занимался. У меня был фотоаппарат, и «стекло» было приличное — папа подарил. Но они использовались от случая к случаю, так, на отдыхе.
Ты начинал снимать в театре на этот фотоаппарат?
Да, первые съемки делал на свой. В общем, он неплохой. Главное — это в каких руках техника находится. Я не к тому, что у меня какие-то особенные руки, а просто: больше практики — больше получается.
Папа всю жизнь увлекается фото и киносъемками. Я помню каждый поход в парк Маяковского: если папа достает фотоаппарат, значит, мы с сестрой будем очень долго ему позировать. Он очень тщательно настраивался, наводился на резкость, выверял экспозицию. Но благодаря этому у нас есть архив, и сейчас большая его часть оцифрована.
Еще папа снимал на кинокамеру и оцифрованный архив сегодня — почти три часа видео. Это учитывая, что на одной кассете плёнки, по-моему, было 2 или 3 минуты. Это ведь нужно все проявить, а сделать это можно было только дома. Когда папа оцифровывал записи, лет 10-15 назад, какая-то часть была забракована, потому что просто не пережила время.
Первую камеру мне дал папа, лет в 14. Это был пленочный «Зоркий-4К», что-то я даже на него наснимал. Папа в этом смысле довольно дотошный: он инструкцию читает, все проверяет. Я действовал больше по наитию — но в пленке так не работает.
Тот фотоаппарат, на который я начал снимать здесь, мне тоже подарил папа, еще на 30-летие. Потом подарил объектив. Вот так он все это подсовывал, подсовывал. В общем, куда-то все это привело [смеется].
Сказки Перро. Урал Опера Балет
Как вышло, что ты начал снимать в театре как профессиональный фотограф?
К осени 22-го года в театре было два фотографа, Елена Лехова и Ольга Керелюк. Они работали здесь, по-моему, с 2017 года, когда в театре был организован отдел медиа. Потом Елена уехала за границу, Ольга ушла в декрет, и театр неожиданно остался без фотографа.
Я что-то выкладывал у себя, некоторые кадры даже были интересные. Мне тогда предложили: иди на совмещение должностей, все-таки лучше, когда снимает свой человек. Я говорю, давайте, я попробую. Взял камеру, открыл всевозможные ресурсы в интернете. Начал смотреть, погружаться. Решил подойти серьезно, разобраться в том, как все устроено. Начал снимать только в ручном режиме — вначале это было, конечно, не очень [смеется]. Но довольно быстро я освоился с техникой. Четвертый сезон так и снимаем.
Кстати, когда я только начал снимать, сразу же начал писать Оле и обо всём расспрашивать. Я ей отправлял первые съемки на разбор, а она подсказывала: вот здесь, смотри, цвет ушел в желтизну. Смотришь — правда ушел. Она мне открывала какие-то очевидные для фотографа вещи. Я искренне ей благодарен.
Тогда ты еще танцевал?
Нет, я уже не танцевал. Так сошлись звезды, что я закончил танцевать в ковид. Мы приехали с гастролей из Израиля, это был март 2020 года. За нами захлопнули границы. Через месяц труппа ушла в досрочный отпуск. В это же время у меня была небольшая проблема с ногой — в общем, из отпуска артистом я уже не вышел. Хотя нет, конечно, я еще выходил на сцену: и в «ходячие» партии, и где-то даже потанцевал.
Руки. Урал Опера Балет
Расскажи про свой балетный бэкграунд. Как и где ты учился?
Сначала я пришел в детскую студию Музкомедии. Был 1989 год, студия тогда только открылась. Мы были первым набором. Мама говорит, я ногами и руками буквально упирался в дверь служебного входа, но у нее, к счастью, хватило сил протолкнуть меня внутрь — с этого началась моя театральная жизнь.
Там нас учили хореографии и вокалу, причем вокал был более серьезный. Мы были заняты по полной. Под нас начали делать спектакли: «Золотой ключик» — первый большой детский спектакль в Музкомедии. Три года я отзанимался там. Маме сказали: вам нужно попытаться поступать в хореографическое училище. Я тогда не представлял, что это такое вообще. Что такое балет? Я ни разу в жизни не был на балете. Приехали в Пермь (Пермское хореографическое училище), я поступил — правда, со второго раза. В первый раз не взяли.
Sextus Propertius. Урал Опера Балет
Какой была учеба в Перми?
Там было интересно. Многое можно рассказать, но особенно запомнились гастроли училища.
Были очень интересные гастроли в двухтысячном году — в Оксфорд. Проект назывался Noye's Fludde, — «Ноев Ковчег», опера Бенджамина Бриттена. В Оксфорде собрались группы детей из 5 или 6 городов-побратимов: собственно, Оксфорд, Пермь, Гренобль, немецкий Бонн, Лейден. Должен был быть еще город из ЮАР, но его не было.
У нас была самая маленькая группа, человек 12. Сам Евгений Панфилов тогда ставил нам танцевальный кусок. Все другие ребята, их было много, человек по 50 в каждой группе, были музыкантами и певцами. Мы неделю репетировали в городской ратуше, в свободное время гуляли по городу и представляли свое искусство жителям города: ребята-музыканты из других городов играли, а мы танцевали прямо на старинной брусчатке трепак из «Щелкунчика». Это было незабываемо.
После выпуска из училища я приехал сюда. Труппа была совсем небольшая. Как-то сразу мы влетели в весь репертуар, в первую же июньскую премьеру.
Тебе нравилось танцевать в кордебалете?
Да, для меня это было очень понятно. Я чувствовал себя совершенно на месте.
Каменный цветок. Урал Опера Балет
Какие есть особенности у театральной съемки?
Мне было проще разобраться в балетной съемке — потому что я изнутри профессии. Я знаю, когда нужно нажать на кнопку. В танце, неважно, в кордебалете или в сольном, везде есть акценты. Плюс — я знаю весь репертуар. В любом спектакле на 99% я знаю кто, когда и что танцует. Мне нужно было научиться правильно компоновать и экспонировать кадр.
Дальше я могу сделать первый отбор по балетной эстетике: пятка завернута, коленки недотянуты, рука низко. В этом смысле мне, конечно, проще. Плюс — артисты разные. Исходя из их особенностей, я могу подстраиваться: кто-то повыше прыгает, кто-то пониже, ты же всех знаешь.
Шопениана. Урал Опера Балет
А как у тебя с оперными спектаклями? Или с новыми спектаклями, в которых ты уже не участвовал как танцовщик?
Я же все время в процессе. Когда идет постановка, я хожу на репетиции. Мы запечатлеваем и оперный, и балетный постановочный процесс. Потом начинаются сценические репетиции, прогоны. К премьере я уже знаю музыку, кто будет на сцене. В этом смысле мне, получается, легче втройне: когда приходит фотограф, никогда или редко снимавший балет или оперу, ему это все в новинку. В современных балетах, например, бывают очень неожиданные акценты. От перемен позировок, передвижений по сцене до световых точек.
Насчет оперы. Когда начинал снимать, подходил к оперному руководству: вы не балет, вы не очень много двигаетесь. Но вы поете, как с этим работать? Мне тогда сказали: единственное, когда на фото в открытый рот кишки видно, — это не очень хорошо.
Русалка. Урал Опера Балет
Сложно ли в музыкальном театре «ловить» лица артистов?
Это зависит от артиста. Есть очень эмоциональные артисты, и оперные, и балетные. У них любой кадр будет насыщен мимикой, эмоциями. Бывает и наоборот: приходится подольше поискать ракурсы, взгляды. В оперных спектаклях чаще беру крупные планы, портрет. Я сам больше люблю снимать покрупнее, портретную съемку.
Мне очень нравятся твои закулисные фотографии — а они в основном сняты крупно.
Мне тоже нравится снимать из-за кулис. Но, несмотря на то, что я за этими кулисами уже 25 лет ошиваюсь, все равно, бывает, чувствую... не то что неловкость, но — чего пришел сюда со своей камерой? С другой стороны, понимаешь, что это артисты, они погружены в роль. Никто не обязан тебе улыбаться, да этого и не требуется. Поэтому я беру более длиннофокусную оптику и щелкаю откуда-нибудь из угла. Это нормальная практика.
Карнавал. Урал Опера Балет
Ты реализуешь себя как фотограф вне театральных стен?
На самом деле, только недавно я начал делать первые шаги в творческой съемке, в поиске своего стиля. За портретной съемкой далеко можно не ходить: в театре много интересных красивых людей. Сделал несколько фотосессий с артистами.
Недавно была съемка с девушками второго курса Уральского хореографического колледжа. В конце года они сдают госэкзамен по современному танцу в формате спектакля. Хореограф-постановщик мне предложила: давайте сделаем фотопроект. Она мне отправила идею спектакля, весь сценарий, образы всех девушек. В общем, мы кое-чего сделали!
Пытаюсь вести канал. Изначально он был заведен как бы для практики, чтобы просто чаще снимать, искать, пробовать. Неважно: пейзаж, портрет, сюжет. Первый месяц был весьма активным, сейчас нет. Думаю, что продолжу с ним в скором времени. Начал фоточеллендж. Сначала он должен был быть 30 дней. Но месяц быстро закончился — надо заново стартовать. Решил продолжить и продлил до 330 — но не дней, а раз. 330 съемок.
Из серии «Doğa Su». moxxnatkin.wfolio.pro
У тебя есть спектакли, которые больше всего нравится фоткать?
Есть — которые покороче [смеется].
А в художественном смысле?
Есть спектакли, в которых для фотографа удобно выстроен свет: все планы подсвечены, нет ярких, сумасшедших цветов, какой-нибудь фуксии. Если темно, это вызывает определенные сложности.
Когда я начал снимать, неожиданно для себя полюбил оперу. До этого с оперой был травматический опыт: в 10 лет нас отвели в Перми на... «Снегурочку», что ли? По-моему, на «Снегурочку». Мы стояли на самом верху на галерке, сбоку. Какая там музыка? Потом, когда в балете работал все эти двадцать лет, было просто некогда смотреть оперу.
Сейчас я уже в зрелом возрасте, есть наслушанность, художественный бэкграунд. Я прямо полюбил оперу! Слушаешь одни и те же спектакли и начинаешь разбираться: кто более удачно спел, кто менее. Для меня теперь опера и балет равнозначны.
У тебя есть любимая опера?
Одна из самых любимых — «Сатьяграха». Когда пошел смотреть ее в первый раз, был постковидный год. Никого в зале нет — человек 200, наверное. Я вышел на галерку, сел посередине… под конец первой картины у меня мурашки и слезы. Это было просто открытие для меня.
«Черевички» люблю, «Онегина» — никогда бы не подумал, что буду слушать, а полюбил. Даже иногда говорю дома: Алиса, включи Арию Ленского. Обычно включает Сергея Лемешева.
Снегурочка. Урал Опера Балет
Из последних премьер — как тебе новая «Снегурочка»?
Мне очень нравится. И музыка, и как оформлена постановка. Кстати, «Снегурочка» очень интересно сделана в плане света. Когда я снимаю этот спектакль, смотрю скорее на композицию кадра.
Еще у меня есть наблюдение: если спектакль уже не премьерный, мне нравится перемещаться по залу, каждый акт снимать из разных точек. Даже если для этого придется стоять на ногах больше часа.
Есть ли у тебя как у фотографа миссия или кредо? Высшая цель.
Наверное, я за красоту. В любом ее проявлении.
Интервью подготовил Владимир Печетов.
Фото предоставлены Иваном Мохнаткиным.
