Музыкальная колонка сотрудника театра Урал Опера Балет и редактора ПИЧ Владимира ПИЧетова Печетова — об академической музыке, которая нравится.
Ах ты Стеша моя, Стеша! Так тебя расцеловал бы!
Чтобы крепко-накрепко влюбиться в баса Александра Филипповича Ведерникова, достаточно единожды послушать, как он поет вокальную миниатюру «Семинарист» Мусоргского.
Модест Мусоргский сочиняет «Семинариста» в ряду других остросоциальных вещей, которые язык не поворачивается назвать песнями: «Светик Савишна», «Колыбельная Ерёмушки», «Классик», — все это настоящий музыкальный театр, выраженный в небольшой, но очень ёмкой форме.
Сюжет миниатюры можно выразить одним предложением: нерадивый семинарист наказан кулаком и учением латыни за заглядывание на поповскую дочь. Для воплощения этого простого сюжета острый Мусоргский создает несколько пластов / музыкальных разделов, из которых строится вся ткань сочинения. Подробно о них поговорим ниже:
Зубрежка 😡 Не отрываясь, на одной ноте, восьмыми нотами, сопровождаемыми пустыми аккордами фортепиано, семинарист пытается заучить латинские слова. Они, конечно, выдуманы Мусоргским и не несут никакой смысловой нагрузки, кроме шуточной; с них начинается и заканчивается миниатюра: Panis, piscis, crinis, finis, lignis, lapis, pulvis, cinis. Такая латынь в нескольких вариантах будет рефреном проходить через всю песню, в моменты, когда студент особенно ярко вспоминает свое наказание.
Переживания 😥 Чуть ноющая вьючно-мульная тема, в которой герой жалуется сам себе о том, что произошло «за кадром» — и отчего ему приходится сидеть за латынью: Вот так задал поп мне таску: // За загривок да по шее он благословил // И десницею святою памяти лишил.
Воспоминания о возлюбленной 😍 Медовая патока, краснощекость и настоящая русская песенность. Мусоргский мастерски разделяет миры сухой латыни и живой души молодого семинариста, которому учеба не далась и даром. А что далось? — У попа Семёна дочка знатная такая: // Щечки, что твой маков цвет, глазки с поволокой, // Грудь лебяжья, да покатая под рубашечкой всколыхнулася. 😘
Сюда же отнесем характерно церковные музыкальные ходы, возникающие в пении семинариста, когда он вспоминает свою привычную, рутинную церковную деятельность. Это возникает, кажется, без его воли, по привычке: А намеднись за молебном пресвятой и преподобной, и преславной Митродоре // Я читал прокимен, глас шестый.
Кульминация! 🔥 Сразу после счастливых воспоминаний о возлюбленной наступает тяжелая пора: батюшка всё проведал, пометил героя в книжицу и, конечно, наказал. Не будем вдаваться подробно в выражения, которые использует герой! Это вы послушаете сами.
О своем наказании семинарист поет на том же материале, что и о переживаниях, но эмоциональный, динамический, темповый накал значительно возрастает — характер музыки меняется и семинарист поет чуть ли не навзрыд.
Итог 😊 Мы сказали выше, что миниатюра заканчивается на бесконечной зубрежке. Однако перед этим студент дает реминисценцию всего, что с ним произошло, и итог этот очень уморителен: Так от беса искушенье довелось принять мне в храме Божьем.
🌿🌿🌿
В 1982 году, во время записи альбома, Александру Ведерникову было 55 лет — это возраст басового расцвета, наибольшей краски и звучности голоса. Ведерников к тому моменту уже Народный артист СССР, лауреат Государственной премии, обласканный и слушателями, и критикой. Александр Филиппович проживет долгую и счастливую творческую жизнь и скончается в 2018 году — ему будет 90 лет.
Партию фортепиано на альбоме проводит его сын, Александр Ведерников-младший, в народе — Сан Саныч. В будущем он станет большим и очень талантливым дирижером, главным дирижером Большого с 2001 по 2009 годы. Отца он, к большому сожалению, переживет всего на два года.
Но в 82-м Ведерников-младший — пока только пианист, вместе со своим отцом показывающий, в какой необычной и плодотворной форме могут выражаться отцово-сыновьи отношения.