21 февраля, в субботу, в Ельцин Центре пройдет «Электрический концерт» цикла «Прекрасная музыка». Впервые вместе с пианистом Германом Мархасиным на сцену Кинозала выйдет Пётр Термен — музыкант, популяризатор науки, правнук выдающегося российского музыканта и изобретателя Льва Термена.
В 1919 году Лев Термен изобрел первый электронный музыкальный инструмент — терменвокс. В названии — соединение фамилии изобретателя и латинского слова vox, «голос». Спустя больше века терменвокс остается актуальным и развивается — в частности, благодаря усилиям членов семьи Термен и Петра.
Редактор ПИЧ Владимир Печетов поговорил с Петром Терменом об устройстве терменвокса, об импровизации и об интересе к этому инструменту в современном музыкальном сообществе.
Вы часто бываете в Екатеринбурге?
Не так часто, но несколько раз в год. В Ельцин Центре, кстати, давно не был. В последний раз здесь я был с «Интертекстом» — лет 5 или 6 назад. Периодически я приезжаю на замечательные научно-популярные события информационного центра атомной энергии. Еще третий год участвую в уроках-концертах «Физика и музыка» в Свердловской филармонии вместе с Уральским молодежным оркестром под управлением Дмитрия Филатова.
Поскольку терменвокс находится на пересечении музыки и науки, то он может быть интересен не только музыкантам, но и физикам, как очень яркое явление. Он вдохновляет людей на то, чтобы переосмыслить свое отношение к науке. Лев Термен занимался научными изысканиями долгие годы, и сама электронная музыка долгое время существовала как часть университетов. Так что такие точки пересечения существуют.
Лев Термен. Фото предоставлено Петром Терменом
Лев Термен изобрел терменвокс больше ста лет назад. Наверняка инструмент претерпевал изменения в конструкции?
Здесь есть что-то парадоксальное. С одной стороны, терменвокс все 100 лет своего существования менялся. Менялась элементная база, менялись конструкции, схемы. Но в то же время мы можем сказать, что он почти не изменился.
Лев Термен изобрел настолько лаконичный способ взаимодействия со звуком, что его сложно доработать. Есть две руки, которые управляют определенными параметрами звука. Можно изменить эти параметры, но способ взаимодействия останется тем же. Сейчас я играю на современной модели, она даже полуцифровая, ее элементная база типична для нашего времени. Но сам способ взаимодействия тот же самый. Более того, если терменвокс звучит в академической музыке, все равно чаще всего используются тембры, близкие к аутентичными звучаниям. Музыканты тяготеют к тем тембрам, которые Лев Термен заложил в свой инструмент.
Терменвокс нашего дня — он может иметь другие тембры, как синтезатор?
Здесь есть два стратегических подхода. Можно обратиться к терменвоксу как к электрогитаре и обрабатывать его звук цепочкой эффектов. Электрогитара — это тоже своего рода синтезатор. В чистом виде она звучит как акустическая гитара, а когда мы добавляем обработку звука, и этот звук преобразуется — тогда узнаем звучание, которое уже устоялось в музыкальном пространстве: в роке, в джазе, в блюзе. В принципе, ничего не мешает в эту цепочку эффектов запустить абсолютно любой звуковой сигнал, в том числе и терменвокса. Что я иногда и делаю, когда работаю не в академических направлениях, а в более экспериментальной, импровизационной музыке. Теоретически терменвоксом можно управлять синтезаторами. Сейчас это до сих пор реализовано не так уж хорошо, но в теории это возможно.
В программе концерта, который ожидается, меня зацепила импровизационная составляющая. Насколько в терменвоксе есть этот зазор для импровизации?
Как в случае с любым инструментом, это в первую очередь зависит от исполнителя. Есть пианисты, которые не представляют, что это за зверь — импровизация. Есть скрипачи, которые не импровизируют. Если у музыканта есть определенный импровизационный опыт, он раскрывает инструмент с этой стороны.
Терменвокс сам по себе очень к этому предрасположен. Это своего рода универсальный голос с огромным диапазоном. Можно легко поменять его тональность, перейти из одного регистра в другой. Я достаточно часто и давно играю с разными импровизационными музыкантами. Буквально весной должен выйти альбом на Fancymusic. Это альбом импровизационной музыки с замечательными московскими музыкантами: Иваном Бурсовым, саксофонистом, участником группа «Бром», и Хаджими Кодзиро, исполнителем на японских национальных барабанах тайко. У нас такая коллаборация, где звучит терменвокс, тайко и фриджазовый саксофон.
Еще в импровизации использую один инструмент, вдохновленный эстетикой терменвокса — это синтезатор Flux от фирмы SOMA. Влад Креймер действительно потрясающий человек и изобретатель. Мне кажется, SOMA — единственная российская компания, возможно, за все время существования электронной музыки, которая вышла на широкий международный рынок и представляет оригинальные, интересные и нетипичные продукты.
Flux?
Это необычный инструмент. Flux — магнитный синтезатор. Внешне он выглядит как узкая доска с разметочками. Когда мы приближаем к доске небольшие магниты, смычки, увеличивается громкость и одновременно звучит нота. В какой точке на доске мы поднесли магнит — такая нота и будет. Левая рука отвечает за тембры: в Flux’е есть 12 параметров тембра, которые можно регулировать в режиме реального времени, бесконтактно. В нем много чисто электронных звуков, диких, я бы сказал. Они очень хорошо вливаются в панковскую атмосферу, а вот для более спокойной музыки уже не подходят. Играть на этом инструменте тоже не так просто. Фактически в правой руке исполнителя то, что делает терменвоксист двумя руками: одновременно регулировка громкости и высота звука. Идея Влада в том, чтобы инструмент оставался нетемперированным, как терменвокс. Соответственно, можно легко промахнуться.
Интересно, как будет развиваться использование новых бесконтактных устройств, вдохновленных терменвоксом. Я вижу, что их появляется больше и больше. В этом плане терменвокс и Лев Термен продолжают влиять на развитие электронной музыки и технологий вообще. Идея, которую Лев Термен создал и многогранно реализовывал, — идея прямого взаимодействия человека и звука. У него были идеи управления звуком с помощью биоимпульсов мозга, с помощью небольших мышечных сокращений. Все эти концепции остаются очень актуальными и до сих пор находятся в стадии развития. Я думаю, что мы через лет 10–15 увидим, во что они разовьются.
Лев Термен. Фото предоставлено Петром Терменом
Вы не могли бы, если это не слишком личная информация, восстановить свое генеалогическое древо до Льва Термена?
У Льва Термена есть замечательная дочь, Наталья Львовна Термен. Она пианистка и терменвоксистка. Мы иногда выступаем вместе. Она замечательный музыкант с совершенно особой манерой, своим подходом к терменвоксу. Этот подход меня всегда вдохновляет и мотивирует к тому, чтобы самому развиваться как музыканту. Моя мама, ее дочь, Анна-Мария Термен — она занимается различными проектами, связанными с «Школой терменвокса». Мы вместе с ней пишем книгу, посвященную Льву Термену и истории терменвокса. Я надеюсь, что в этом году она уже будет издана.
Так или иначе, все члены нашей семьи оказались связаны с терменвоксом. Моя тетя Ольга Термен, она тоже занималась инструментом и писала для него замечательную музыку.
Как вы адаптируете классический репертуар под особенности терменвокса? Есть ли вообще параметры отбора музыки, которая будет хорошо звучать на нем?
Нельзя до конца сказать, какие ограничения есть у терменвокса, поскольку эти ограничения связаны с несколькими факторами. Главное, это техника конкретных исполнителей и сами инструменты. Инструменты разные, стандартов сейчас нет, поэтому каждый раз это адаптация под конкретную модель терменвокса. Это происходит со многими инструментами, но у терменвокса разброс больше, чем, например, у скрипок.
В большинстве случаев терменвоксу не нужны переложения, потому что у него нет ограничений по диапазону, нет ограничений тональности. Чаще всего музыкант просто берет ноты, которые написаны в оригинале композитором для голоса, для виолончели, для скрипки, и просто их играет. Мы понимаем, что у терменвокса есть некоторые технические ограничения. Насколько их можно преодолеть — это тоже вопрос исполнителя.
Самое виртуозное, самое техничное, что исполнялось на терменвоксе за его историю — это соната Франка для скрипки и фортепиано. В 1937 году все четыре части исполнила Клара Рокмор, ученица Льва Термена и скрипача Леопольда Ауэра. Она считается единственным виртуозом в истории. Это действительно подвиг с ее стороны, я не могу представить в исполнении большинства современных терменвоксистов вот эту вещь в концертном виде.
А вы не стремитесь?
Я не делаю на этом акцента. Виртуозность ради виртуозности — в значении количества нот, сыгранных в единицу времени, — меня не интересует. Конечно, чем дальше я занимаюсь терменвоксом, тем сложнее становится репертуар, к которому я обращаюсь. Но у меня нет такой сверхспортивной задачи. Хочется, чтобы это было органично. Здесь нужна еще и музыка, которая вдохновит на решение технических задач. Ты должен услышать, понять, что это будет здорово звучать на твоем инструменте, и тогда технические задачи становятся всего лишь задачами.
Расскажите, пожалуйста, подробнее о концерте «Прекрасной музыки» 21 февраля.
Из современной музыки мы представим музыку Леры Ауэрбах. Это один из важных академических композиторов сегодня. Вообще она родилась в Челябинске, а сейчас живет между Америкой и Австрией. Она написала 10 прелюдий для терменвокса и фортепиано, это очень интересная работа. С прелюдиями интересно работать, интересно слушать, и они очень разные. Прозвучит новая пьеса, которая никогда еще не звучала, — bygone Игоря Жоховского из Нижнего Новгорода, замечательного композитора. Он впервые обратился к терменвоксу, чему я очень рад.
Еще в программе будет музыка Иосифа Шиллингера, друга Льва Термена, учителя Джорджа Гершвина и Глена Миллера. В 1928 году он написал «Первую аэрофоническую сюиту» для терменвокса и симфонического оркестра — первое произведение в истории музыки, где электронный инструмент звучал с академическими инструментами. Мы сыграем его «Мелодию» из этой сюиты. Ожидается и моя собственная пьеса — «Родина электричества». В ней я использую электронику, лупинг и бесконтактный контроллер. Название совершенно неслучайно совпадает с повестью Андрея Платонова, который фактически поэтизировал электричество в своих произведениях. В названии пьесы, конечно, есть игра: благодаря Льву Термену Россия — родина электронной музыки.
Вы считаете программу концерта сложной для исполнения?
Она местами непростая, достаточно интересная. За счет того, что есть музыка, написанная современными композиторами, появляется возможность показать практически весь диапазон инструмента. Я очень люблю хорошую современную музыку, написанную для терменвокса. Если мы берем вокальный или скрипичный репертуар, чаще всего мы находимся в рамках определенного диапазона этих инструментов. В оригинальных произведениях можно очень хорошо показать и нижний, и верхний регистры, и специфические возможности инструмента тоже. Эта программа будет достаточно непростая просто потому, что многие вещи прозвучат впервые. Это уже само по себе волнительно.
Я надеюсь, что наше сотрудничество с Германом Мархасиным начинается с этого концерта. Мы никогда до этого не играли вместе.
Насколько часто сейчас заказывается музыка для терменвокса?
Не очень часто. В Европе, наверное, больше пишут, чем в России. Последние несколько десятилетий композиторов учили, что нужно стыдиться мелодии, что мелодия — это что-то неприличное, и надо мыслить категориями нового авангарда, сонорики, выразительных средств, которых не было. Мне кажется, это замечательная концепция, — но как концепция. Тем более, что не всем композиторам это удается; было написано уже очень много. Мне как исполнителю, например, интересно, когда мелодия есть. Когда она современная, когда мы слышим, что эта музыка написана сейчас, в 21 веке.
Второй момент, что не очень много концертных исполнителей. Конечно, композитор хочет, чтобы его музыка исполнялась часто. Если вы пишете для терменвокса, то надо где-то найти терменвоксиста.
Как вы считаете, сейчас идет подъем или спад интереса к терменвоксу?
Становится больше исполнителей. С распространением интернета очень многие явления начали расходиться быстрее, и в случае с терменвоксом происходит то же самое. Человек может зайти на YouTube или в другую социальную сеть, и увидеть терменвокс. Этого может быть достаточно, чтобы изменить его жизнь.
Можно взять онлайн-уроки. Некоторые учатся самостоятельно, начинают заниматься серьезно этим инструментом. Таких людей становится все больше в разных точках мира. Мы уже 15 лет проводим фестиваль терменвокса «Терменология». В 2020 году, когда был локдаун, мы перешли в онлайн и считаем это отличной идеей. Пока не вернулись в оффлайн, может быть в этом году. Онлайн-формат позволяет создать настоящую творческую платформу, где исполнители разных стран знакомятся через участие в фестивале. Они могут познакомиться с разными подходами, с разным репертуаром. Мы видим, как общий уровень исполнителей начинает подрастать. Когда ты играешь один, тебе не с кем сравнивать. Тем более, есть очень много плохих записей, где люди совершенно не умеют играть, просто выкладывают видео. Мы производим определенный кураторский отбор, приглашаем только тех исполнителей, иногда начинающих, кто нам кажется интересным. В этом году в фестивале приняли участие исполнители из 15 стран мира. К счастью, людей удается соединять.
Классическая фраза звучит, конечно, что терменвокс — довольно молодой инструмент. Несмотря на его историю, до сих пор мы не можем точно сказать, где границы его использования. Они достаточно эфемерны. В случае с другими инструментами техника игры формировалась дольше, чем сто лет, и даже если это были какие-то новые инструменты — например, саксофон — они в определенной степени наследовали технику игры на прежних инструментах. В случае с терменвоксом — он же один такой. Поэтому мы, конечно, можем ориентироваться на скрипичные, вокальные, духовые инструменты, но все равно нужно придумать, как это сыграть с помощью абсолютно других принципов. И это не так просто. Хороший терменвоксист должен сам быть немного изобретателем.
А вы изобретатель?
Я думаю, да. Есть какие-то вещи, которые в терменвоксе никто еще не делал. Это приятно, конечно. Мне кажется, это дополнительный бонус для исполнителей и композиторов. Терменвокс — это terra incognita, где и композитор, и исполнитель могут стать новаторами. В случае с фортепиано это довольно проблематично, потому что уже все испробовано. Если человек думает, что он новатор, может быть, он просто не слышал что-нибудь, что написано в 60-е.
Есть ли единственное, определяющее, самое важное сочинение для терменвокса?
На мой взгляд, нет. Но я бы сказал, что за 20 век центральное произведение — это Фантазия Богуслава Мартину для терменвокса, гобоя струнного квартета и фортепиано. Она написана в 44-м году, когда Богуслав Мартину был вынужден бежать из Европы. Так он оказался в Америке, где стал соседом по даче Люси Бигелоу Розен, ученицы Льва Термена, для которой и написал эту музыку. Это интересная музыка, непростая довольно-таки. Мне кажется, она по-прежнему звучит достаточно свежо. Может быть, по ряду обстоятельств свежо особенно сегодня.